Сталкинг: преследование под прикрытием флирта

Я не представляю себе женщину-Галилея,
женщину-Кеплера или женщину-Микеланджело
А. Эйнштейн

В современной России распространена модель бинарного представления о гендере. Это означает, что люди соотносят себя и друг друга с полярными и крайне размытыми категориями «настоящего мужчины» и «настоящей женщины». Подразумевается, что каждый должен стремиться к тому, чтобы быть максимально женственной или мужественным.

Гендерная бинарность — это модель общественного устройства, в которой категории мужчины и женщины противопоставлены друг другу.

А между тем, существует множество людей, которым тесно в общепринятых стандартах — хочется больше
свободы выбирать немужские/неженские дела, образы, то есть выбирать без опоры на бинарное понимание гендера. Однако такого рода самоопределение вызывает массу сопротивления. Тот, кто отличается от общепринятых норм «настоящих» мужчины и женщины, активно подвергается осуждению на различных уровнях: от одноклассников и коллег до семьи, друзей и партнёров. Незнакомые люди по внешним проявлениям  также негативно оценивают гендерно небинарных людей, как криминальных, ненормальных, в лучшем случае странных, связывают проявления с сексуальностью. Поэтому выбор человека проявлять себя гендерно небинарным образом очень непрост — требует большой решимости, способности отстаивать свои позиции и преодолевать социальное давление.

13394002_10206605547594215_8241168554567290825_nНа что направлено социальное давление? В процессе взросления человек усваивает ожидания максимально соответствовать по поведению, внешности и другим проявлениям полу, он должен быть полностью вписан в одну из ролей  не пересекать границ роли нигде, кроме как в игровых ситуациях. При этом наблюдается явная асимметрия, которую ярче всего проявляют возможности одежды: женская роль в рамках бинарного гендера вполне принимает элементы мужского костюма (как элементы силы, власти), мужская роль не имеет право на элементы женского костюма (с точки зрения бинарности, это понижает статус мужчины до слабой пассивной позиции).

Неженское это дело…

Любовные отношения определяются посредством этих же типовых ролей и связанных с ними ожиданий. Один из партнёров определяется через необходимость соответствовать:ami-4

  • активной «мужской» роли, которая проявляется
    в позиции завоевателя,
    в несении ответственностью за пару/семью,
    в социальных ожиданиях финансовой успешности,
    в обладании статусными вещами как показателя стабильности;
  • «женской» роли принимающего любовь
    более слабого,
    позиция жертвы,
    менее материально ответственного,
    проявлена через возможности внешнего вида.

При несоответствии поведения человека ожидаемой роли и проявлению нехарактерной для этой роли позиции (даже при согласовании этой позиции с партнёром). Например, говорят о том, что «мужик у них дома жена, потому что она кукушка — оставила детей на мужика, а сама работает» или раз за разом говорят о женских и мужских обязанностях в семье. Так проявляется социальное давление не только в самопрезентации, но и во взаимоотношениях.

Охотничья лингвистика отношений

Стереотипы отношений находят своё отражение в лингвистике, где отношения сравниваются с охотой, «активный» человек – охотник, «принимающий любовь» человек – жертва охоты. «Принимающему любовь» важно быть привлекательной мишенью для действий «охотника», которому, в свою очередь, необходима искусность и активность в поведении.0ed2d51524bed1ea57e4dccc75e9e7c0

Сам принцип построения отношений внутри модели «охотник-жертва» оказывается однозначно ролевой. Стороны не выступают свободными, обе оцениваются как объект, как товар. Активная сторона должна обладать статусами и готовностью вкладываться, принимающая сторона должна демонстрировать внешнюю привлекательность и бытовые умения как видимые навыки проявления заботы.

Личность партнёра упрощается до выполнения задач роли и удовлетворения потребностей другого. А это значит, что в отношениях оказываются менее важными уникальность, ценности, что приводит партнёров к конфликтам долженствования от «ты должна/ты должен» до «ты не такая/такой как нужно для удовлетворения моих потребностей».

Где заканчивается флирт и начинается преследование?

Одним из ярких примеров эмоционального насилия в отношениях, порождённого «охотничьими» стереотипами отношений, является сталкинг.

Сталкинг – это навязчивое преследование со стороны человека или группы людей. Сталкер – человек, который преследует другого, зная, что его внимание нежелательно.

Сталкинг включает в себя: нежеланные звонки, текстовые и голосовые сообщения, нежелательные сообщения в социальных сетях и мессенджерах, подарки, открытки, знаки внимания, слежку, преследование на улице, подглядывание в окна, нежелательное появление в доме объекта преследования, школе, учебном заведении, на работе, угрозы, требования о встрече, домогательства, шантаж, контакты через других людей (третьих лиц) в попытке связаться с объектом преследования. С развитием технологий сталкинг получает все большее распространение и обретает новые формы, например, слежения с помощью веб-камер и мобильных приложений.

Сталкер выматывает жертву в том числе благодаря двойным посланиям, использует недомолвки, полунамёки, ложь, оскорбления и сарказм, который помогает любое высказывание обратить в шутку («ты воображаешь, что я тебя преследую? Я просто прохожу мимо, а ты много о себе думаешь»), что нарушает самооценку жертвы, ставит под сомнения её способность трезво оценивать реальность. Сопротивление жертвы определяется агрессором истеричным, неадекватным поведением, чрезмерной реакцией, и только усиливает негативное влияние агрессора на жертву.

%d0%b6%d0%b5%d0%bd%d1%89%d0%b8%d0%bd%d0%b0-%d0%b2%d0%b8%d0%be%d0%bb%d0%be%d0%bd%d1%87%d0%b5%d0%bb%d1%8cГендерная бинарность даёт возможности дополнительной активности сталкеру и лишает чувства опоры и безопасности жертву, поскольку риторика «жертва и агрессор» соотнесены с ролями в отношениях «принимающая» и «активная». В этом смысле, социальная поддержка оказывается на стороне агрессора, что принуждает жертву занимать роль пассивной, не сопротивляющейся, принимающей ухаживания даже против своей воли («Будь ласковей, человек так старается ради тебя, страдает, как тебе не стыдно, не ломайся»).

Модель отношений «охотник-жертва» скрывает сталкинг, как форму насилия, поскольку в тех же самых формах проявляются ухаживания. И «нет» в случае сталкинга легко спрятать в «нет означает да» при флирте. Разница между сталкингом и ухаживанием в обыденном сознании находится в оценке «жертвы сталкинга»: «если мне нравится человек, его внимание я расцениваю, как ухаживания, если человек мне неприятен – это преследование». Таким образом, проявляется оправдание происходящего насилия над жертвой этой охоты, и не отражает реального поведения сталкера, направленного на нарушение границ.

Достаточно обратить внимание на вегетативные проявления сталкинга, станет понятно, что жертва сталкинга чувствует нарушение границ и ощущение небезопасности (как в случае охоты на неё), а сталкер уверен в себе и порой азартен (как охотник). По своей физиологии, по ощущениям эти реакции похожи на состояние влюблённости. Поэтому зачастую осознавание этих сигналов затруднено, не ясно происходяще — это влечение или преследование — что в итоге может приводить к возникновению партнёрских отношений между жертвой и агрессором. Отношения, построенные на изначальном преследовании, по сути на насильственном поведении, оказываются психологически не здоровыми. Такие отношения близки к созависимым, поскольку их принцип построения связан с контролем одного и нарушением границ другого человека.

Эмоциональное насилие, в какой бы форме оно ни проявлялось, воздействует на сильную сторону личности, уязвляя её. Для современного общества сильной стороной, обогащающей отношения людей, оказывается расширенная гендерная модель, в которой снижаются ролевые ожидания и исчезает «женская» и «мужская» работа или сферы ответственности. Многие социальные явления позволяют людям расширять понимание гендера за счёт переосмысления феминности и маскулинности, норм, что увеличивает возможности и свободы для себя и отношений, снижает социальное влияние, повышает вариативность действий.

Автор — Елена Ершова

Расширенная версия статья опубликована в сборнике «Гендерное путешествие», выпуск 1, 2016 под названием «Особенности эмоционального насилия, определённые моделью гендерной бинарности или капкан гендерной бинарности»

РАССКАЖИТЕ ДРУЗЬЯМ:

Добавить комментарий